В попкорне с головой, или Приключения Ханса Георга в Америке

Коренные жители Северной Америки использовали попкорн еще в 1492 году, когда Христофор Колумб прибыл на американский континент. Правда, попкорн был — в качестве украшения.

—1—
У меня есть друг в Бремене по имени Ханс Георг. С которым мы оба когда-то занимались консалтингом для Белл Лэбс. В Нью Джерси. Летом. И по вечерам ездили ужинать на Брайтон Бич.
И у него (у Ханс Георга) дедушка был русофобом. Он был в плену с 1943 по 1947 год. И дедушка говорил ему, — Ханс Георг, ты даже не представляешь насколько русские могут быть дикими, безумными и сумасшедшими. Нормальному человеку такое даже вообразить себе невозможно.
Ханс Георг наивно говорил мне, что до встречи со мной он не представлял себе что именно имел в виду его дедушка. А после встречи со мной понял.

—2—
Ханс Георга в Белл Лэбс все очень любили за то, что он постоянно ругает Америку. Больше всего Ханс Георг ругал попкорн, продажу оружия населению, и качество американских товаров.
Однажды, во время делового митинга Ханс Георг в очередной раз нелестно отозвался о качестве американских товаров. Начальник, мудро улыбнувшись, сказал Хансу Георгу, что тот мыслит стереотипами.
— Стереотипами? — возмутился Ханс Георг, — а ну-ка встань с кресла!
Когда начальник поднялся, Ханс Георг поднял кресло над головой и изо всех сил шмякнул им об пол. Кресло (за $1200 разлетелось на комплектующие).
— Вот! — тожествующе сказал Ханс Георг, — с немецким креслом такого бы не произошло! В Германии все делают на века!

—3—
Ханс Георга в Белл Лэбс все очень любили за то, что он постоянно ругает Америку. Больше всего Ханс Георг ругал попкорн, продажу оружия населению, и качество американских товаров.
Как-то раз Хан Георг пришел на работу, открыл дверь и на него сверху обрушилось 20 кг попкорна. Из некоей огромной емкости прикрепленной к потолку. Разработкой механизма обрушившего на Ханс Георга 20 кг попкорна все мы занимались около 3 дней.

—4—
Ханс Георга в Белл Лэбс все очень любили за то, что он постоянно ругает Америку. Больше всего Ханс Георг ругал попкорн, продажу оружия населению, и качество американских товаров.
Однажды в Белл Лэбс приехал очень известный математик, родом из России, работащий в США много десятилетий. Мы с Ханс Георгом ходили на несколько его встреч-обсуждений и докладов, и в каждой комнате русский математик восклицал одно и то же: «А где мой кожаный портфель с двумями пистолетами?» (в скобках отметим, что в нью джерси носить пистолет на работу нельзя, и что в Белл Лэбс категорически нельзя проносить пистолет. Но ввиду выдающимости, русского математика не обыскали)
Позже, в ресторане, за ужином, Ханс Георг схлестнулся с русским математиком.
— Вы знаете, сколько в Америке убийств с применением огнестрельного оружия? — заорал он, — надо запретить продажу оружия!
А ты знаешь сколько в Америке убийств с применением отвертки? — парировал русский математик, — может и отвертки запретить продавать?

—5—
Когда я был в Бремене (месяц, на факультете математики) меня позвал к себе Ханс Георг (работавший на инженерном факультете).
— Я хочу тебя познакомить с начальником! — сказал он.
Мы пошли к декану его факультета.
— Ханс Георг сказал мне, что ты гений, — сказал мне декан.
— Ну это он зря, — ответил я, — это он так по дружбе сказал.
— А по шкале от 1 до 10, насколько ты гений? — спросил меня декан.
— От 1 до 10? — спросил я, — на единицу.
— Ок, — сказал мне начальник, — я тебе тогда заплачу одну тысячу евро.
— А если бы я сказал 10? — спросил я.
— Получил бы 10 тысяч, — просто ответил начальник.
— А почему вы не делаете поправку на скромность? — спросил я, — ведь человеку свойственно шаркать ножкой и преуменьшать.
— Ок, — сказал начальник, — я сделаю поправку на твое умение аргументировать. Две тысячи!
Удивило меня то, что он тут же отсчитал две тысячи купюрами и не взял расписку. Что в Америке было бы немыслимо.

—6—
Однажды мы с Ханс Георгом были вместе в Москве. И пошли на Красную площадь. И Ханс Георг, как Иван Сусанин, все время тянул меня в неправильном направлении.
— Ханс Георг! — убеждал я его, — я знаю Москву! Красная площадь там!
— Нет не там, — отвечал Ханс Георг, — это Тверская. А на Красную площадь ведет улица Горького!
— У тебя старая карта! — ответил я, — откуда она у тебя?
— Это дедушкина карта, — ответил Ханс Георг, — ему ее дали в вермахте в 1941 году.

—7—
Зашли перекусить по быстрому в Елки-Палки. Ханс Георг заказал квас (ему наказали в Германии попробовать квас) и окрошку (которая оказалась тоже на квасе).
Отхлебнув квасу и съев несколько ложек окрошки, Ханс Георг скривился и подозвал официанта.
— Принесите мне пива и окрошку на пиве, — попросил он.

—8—
Однажды мы с Ханс Георгом пошли ужинать в «Русский Самовар» на Манхэттене.
— Столиков нет! — остановили нас на входе.
— А вон там вот, — возразил я, — там столик свободен.
— Этот столик зарезервирован, — ответил привратник, — через 40 минут придут люди его зарезервировавшие.
— 40 минут! — воскликнул я, — да мы за это время поужинать успеем!
— За 40 минут? — недоверчиво спросил привратник, — а что вы будете пить? Водку будете заказывать?
— Нет, — ответил Ханс Георг, — я не пить водка. Мы заказать две пива.
— Он правду говорит? — спросил меня привратник, — вы действительно только по паре пива?
— Да, — подтвердил я.
— Ну, тогда проходите, — неуверенно сказал привратник, — Сема, обслужи иностранцев!
Через минуту к нам за столик подсел гражданин с соседнего столика, обнял Ханс Георга и сказал ему заплетающимся языком: «Ты — Каспаров? Я хочу тебя угостить!»
— Сема! — закричал подсевший, — триста грамм водки!

Автор: Вадим Ольшевский