Как Чайковский ходил в магазин...

Сегодня, 7 мая, исполняется 175 лет со дня рождения Петра Ильича Чайковского!
По этому поводу предлагаем вспомнить один очень забавный случай из его жизни:

Гениальный композитор Петр Ильич Чайковский в житейских делах был непрактичен, а порой и просто наивен. Николай Дмитриевич Кашкин, профессор консерватории и друг Чайковского, позже написал воспоминания о композиторе, в которых, помимо прочего, утверждал, что Чайковского боялись выпускать одного из дома – он постоянно попадал в какие-нибудь досадные и неприятные истории.

Однажды ненастной осенью Петру Ильичу понадобилось наведаться в консерваторию. Собственно, это было единственное место, куда он мог дойти из дома без проблем. Выйдя на улицу, композитор увидел, что холодный ветер буквально закручивает дождевые капли и швыряет их в прохожих. Зонтик у Петра Ильича был, но вдруг ему пришло в голову, что неплохо было бы заложить в уши вату. Чайковский страшно боялся оглохнуть, как это произошло с Бетховеном, а от простуды подобное вполне могло случиться. Вернуться домой и спросить у прислуги вату он не догадался, а отправился в ближайший магазин, рассудив, что если там ваты и нет, то ему наверняка скажут, где именно она продается.

Первый магазин, который попался на пути Петра Ильича, оказался фруктовым. Композитор зашел внутрь, но из деликатности не смог сразу спросить нужную ему вату. Естественно, что к посетителю тут же подбежал приказчик и начал расхваливать товар:

– Посмотрите, господин хороший, какие привезли нам арбузы из Астрахани! Возьмите, не пожалеете! Сладкие, сочные, огромные!

– Пожалуй… – пробормотал ошеломленный Чайковский.

– Сколько прикажете взвесить? – обрадовано продолжил обрабатывать покупателя приказчик.

Чайковскому показалось, что покупать один арбуз как-то неловко, и он попросил два. Расплатившись, он задумался, вспоминая, зачем, собственно, сюда зашел, но течение его мысли оборвал приказчик:

– Еще чего-то желаете? Посмотрите, какие груши! Выращены под Саратовым, сладкие, как мед!

Чайковский помялся и велел взвесить десяток груш. Забыв про вату окончательно, он расплатился за груши и вышел на улицу. Арбузы и груши, хоть и аккуратно уложенные в корзину, были очень неудобны в переноске, но отнести их домой Петр Ильич опять же не догадался. Снова обратив внимание на ужасную погоду, он подумал о вате и прямиком отправился в следующий магазин – писчебумажный.

Здесь приказчик попался не менее расторопный и понимающий, что отпускать посетителя без покупки нельзя.

– Господин хороший, – обратился он к Чайковскому. – Я вот по глазам вижу, что вы писатель! И пишете прекрасные стихи и романы! Вам точно нужны чернила и бумага, а уж без перьев вам никак не обойтись.

В результате Петр Ильич и из этого магазинчика вышел с приобретением: большой бутылкой чернил, пачкой бумаги и перьями. Правда, на сей раз спросить про вату композитор не забыл, и приказчик направил его в соседнюю табачную лавку. Но и при необходимой покупке без казуса не обошлось. Узнав, чего хочет посетитель, очередной приказчик начал расхваливать имеющуюся в лавке вату – и легкая, и пушистая, и белая, как молоко… В это время Чайковский думал о своем, а потому на вопрос приказчика, сколько же господину нужно ваты, невпопад ответил:

– Фунтов десять, пожалуй…

Приказчик спорить, разумеется, не стал, и вскоре к двум арбузам, грушам, бутылке чернил и прочему прибавился огромный тюк завернутой в серую бумагу ваты. Выйдя на улицу, композитор, нагруженный покупками, решил раскрыть зонтик, а после этой сложной, едва ли не эквилибристической операции решил, что пора наконец-то позаботиться о своих ушах. Он ткнул пальцем в упаковку ваты. Упаковка, понятное дело, лопнула, и вата полезла наружу. От неожиданности Чайковский выронил и корзину с арбузами, и пакет с грушами, которые не преминули раскатиться во все стороны. Бутылка чернил разбилась, а посреди этого разора стоял великий композитор и с удивлением взирал на свои покупки.

Как раз в этот момент из-за угла появился, к счастью, профессор консерватории Кашкин. Естественно, он подошел к Чайковскому и спросил:

– Петр Ильич! Скажите на милость, что здесь произошло?..

– Да вот, знаете ли, Николай Дмитриевич… – неуверенно ответил композитор. – Вату для ушей покупал…

(Из воспоминаний Н. Д. Кашкина)