Когда ребенку стыдно...

Стыд – самое жгучее чувство, испытываемое человеком. Когда человеку стыдно, – хочется исчезнуть. Не зря существуют устойчивые выражения «провалиться сквозь землю от стыда», «сгореть от стыда». Накатывает чувство собственной «плохости» – глобальной «плохости».

Дети начинают испытывать стыд где-то около 6 лет. И именно эта способность выводит их на следующую ступень в развитии: контролирование своего поведения. Однако мы понимаем, что когда ребенку стыдно, он одновременно чувствует себя очень плохим, настолько плохим, что хочет исчезнуть. В связи с этим важно знать одну особенность про чувство стыда. Оно настолько труднопереносимое (и для взрослых, и для детей), что мы стремимся его вытеснить, отогнать о себя поскорее, забыть и никогда не вспоминать о случившейся ситуации. И если стыд, испытываемый ребенком, будет больше, чем он способен перенести (то есть самостоятельно вынырнуть из ощущения собственной «плохости»), он начнет его вытеснять. Довольно быстро такая модель реагирования становится автоматической, и человек перестает испытывать стыд вообще. А это в свою очередь ведет к формированию нарциссической личности и т.д.

Поэтому очень важно родителям помогать ребенку на первых этапах справляться с чувством стыда. Не избавлять его от этого, а именно грамотно проводить через это чувство.

Но я, собственно, хотела поделиться своей находкой на эту тему.

Дожили мы до такого момента, когда мой ребенок сознательно решил меня обмануть, и это ему удалось. Обманул. Через некоторое время, естественно, обман открылся. Я ему сказала обычные в таких ситуациях фразы типа «Обманывать нехорошо», «Я от тебя такого не ожидала», «Как же ты мог?». И вижу – накрыло моего ребятеныша.

Лежит он на кровати лицом к стене, свернувшись калачиком, кусает свой кулак. И разговаривать не хочет. К слову, в этот момент я поймала себя на противоречивых чувствах. Одновременно захотелось сказать ему: «Ладно не переживай, ничего страшного» (избавление от чувства стыда, то есть ребенок его не проживёт). Другой голос в голове: «А что ты хотел? Ты меня обманул, – это очень плохо. Обманывать НЕЛЬЗЯ! Я тебя жалеть не буду. Ты сделал плохо, и тебе должно быть плохо» (этот голос подозрительно похож на голоса воспитателей из детского сада и учителей в школе). И одновременно с этим что-то острое до боли, сжигающее – из собственного детства, из того раннего стыда, когда еще не даешь себе права на ошибку, когда быть хорошей для своей мамы жизненно важно.

Смотрела на комочком сжавшегося сына, а видела себя маленькую. И вспомнила, как нужна мне была тогда поддержка и утешение мамы и подтверждение, что она меня по-прежнему любит. И как я в тоже время считала себя недостойной этого.

Села я к сыну, взяла его за руку и сказала: «Ты знаешь, я ведь тоже когда-то обманывала свою маму. Мне иногда казалось, что если я скажу ей правду, она не поймет и будет меня ругать. И я обманывала ее. Мне потом становилось очень тяжело на душе, стыдно и страшно, что мама не будет меня больше любить, не будет верить мне. Почему-то я очень боялась просить у нее прощение – а вдруг она меня не простит. Но знаешь, она всегда прощала меня и не переставала любить, хоть и сердилась на меня тогда и расстраивалась. Когда я стала старше, я обманывала ее все реже, а потом и вообще перестала. Потому что уж лучше она меня наругает, чем мне будет так плохо и стыдно».

Сказала ему это и вижу, что оживает мой «комочек», расслабляется, дышит легче – отпустило его.
«Мам, ТЫ ТОЖЕ обманывала?»
«Да, сыночек, было дело».
И чувствую, какое облегчение для него узнать, что и его «самая лучшая» (в его представлении) мама ошибалась и ошибается. Значит и ему можно. Значит не смертельно это. Значит, и он справится.


Екатерина Зиновьева