Необычное в жизни Чехова

Классик мировой литературы Антон Павлович Чехов всегда говорил, что не верит в загробную жизнь и критически относится ко всему, что связано с Богом. Сын благочестивого купца, певшего в церковном хоре, напрочь отрицал действие Промысла Божия. Между тем в его жизни было несколько случаев, которые он так и не смог объяснить.

Родился будущий писатель в Таганроге в семье бывшего крепостного, владельца бакалейной лавки, который нередко оставлял свой скромный бизнес на попечение сына.
Однажды, когда Антон был один, в лавку ворвался неизвестный мужчина с ножом и потребовал отдать ему все деньги.
Несмотря на то что грабитель был в несколько раз крупнее мальчугана и держал в руках оружие, паренек набросился на него, скрутил, обезоружил и только после этого стал звать на помощь. Впоследствии сам Чехов объяснял, что он побоялся гнева отца из-за кражи, и совершенно непостижимым образом внезапно ощутил недюжинную силу, происхождения которой попросту не понимал.

Не понимали этого и взрослые. В криминальных хрониках того времени газеты писали об этом невиданном чуде: «преступник ростом был метра под два, имел солдатскую выправку и был неимоверно силен, а справился с ним паренек, который ростом был не выше пупка нападавшего».

Кто-то из окружения отца Чехова пустил слух о том, что в мальчика вселился демон, который дремал до той поры, пока не почуял опасность. Осознав, что он может погибнуть, если на его «носителя» — мальчишку — нападет бандит, он проявился и ринулся в атаку.

Звучит, конечно, нелепо, но сплетники настолько убедили в этом отца ребенка, что тот привел Антона в церковь для проведения отчитки(изгнания нечистого духа). Впрочем, священник проводить отчитку отказался, сказав, что не видит в ребенке признаков одержимости, о чем была даже сделана соответствующая запись в церковных архивах, чудом сохранившаяся до наших дней.

В 1879 году Чехов окончил гимназию в Таганроге, переехал в Москву и поступил на медицинский факультет Московского университета.
В 1881 году познакомился с заведующим лечебницей в подмосковном Воскресенске и устроился подрабатывать — помогать врачам больницы при приеме пациентов.
Главврач больницы, Павел Архангельский, в своих воспоминаниях о Чехове напишет, что вместе с другими врачами молодой доктор интересовался вопросами человеческой души и жизни после смерти.

Особое внимание он уделял пациентам, находящимся при смерти. Не раз Чехов оставался у кровати умирающего и даже выжидал того
момента, когда человек скончается, чтобы увидеть, как душа покидает тело. Но все его наблюдения ни к чему не привели, а неоднократные тщетные попытки спасти тяжелобольных людей, которые и лекарства пили, и Богу молились, и к целителям обращались, но оказывались на том свете, привели его к мысли о том, что нет ни Бога, ни жизни после смерти.
«Чудес нет, Бога нет, того света нет, жизнь коротка и едина, умер — и в землю, никуда более», — был убежден Чехов.

Работая в больнице, Чехов на досуге написал и отправил в редакцию журнала «Стрекоза» парочку своих рассказов — «Письмо к ученому соседу» и «Что чаще всего встречается в романах, повестях и т. п.». Это был его дебют в печати. Он вдохновился настолько, что стал писать много и всюду.

Рассказы, фельетоны, юморески публиковались под псевдонимами Антоша Чехонте и Человек без селезенки в московских журналах «Будильник», «Зритель», в петербургских еженедельниках «Осколки», «Стрекоза». Вскоре к нему пришла известность — его стали узнавать читатели, ему писали письма, его публикаций ждали…


Вскоре, в 1888 году, в жизни Чехова случилось второе необъяснимое происшествие. Однажды ночью Антон проснулся в холодном поту и рассказал родственникам, что ему привиделся страшный сон. Будто его старший брат Николай подошел к кровати, склонился над ней, поцеловал в голову Антона и сказал: «Ты спи, спи, а мне пора, мы больше с тобой не увидимся». Вечером того же дня пришло трагическое известие — брат писателя скоропостижно скончался.
Чехов очень сильно переживал смерть брата и вскоре после похорон уехал в Одессу, где гастролировал Малый театр.
Там он познакомился с некой молодой артисткой по фамилии Панова, но роман свадьбой не закончился. Как писали историки, после первой близости писатель буквально вытолкал ее за дверь.
Девушка была потрясена, и писатель пояснил ей: «У меня было видение: если я тебя не выгоню сейчас, я не расстанусь с тобой до конца дней, а жить с тобой до старости мне совсем не хочется». Современные психологи списали бы такое поведение на депрессию.
Тогда же (во многом с легкой руки Пановой) светские круги начали сплетничать о психических отклонениях писателя. Легенды ходили и о его способности видеть пророческие сны, причем одни в это искренне верили, другие же называли шизофренией.

По слухам, которые были популярны в те времена в светских кругах, молодой писатель и драматург частенько забавлялся тем, что делал предсказания, построенные на его снах. Происходило это чаще всего следующим образом: засидевшись в кафе в фойе театра и изрядно выпив, он начинал разговор со случайными оказавшимися поблизости посетителями заведения — даже с теми, с кем не был знаком.
Как правило, он признавался в том, что видит вещие сны, и рассказывал, что случится в городе и в стране через неделю, через месяц. А иногда и вовсе удивлял собеседников удивительно точными предсказаниями. Например, мог сказать незнакомому мужчине:
«Я видел вас во сне, вы сломаете руку». Тот, конечно, не верил, но спустя несколько дней с гипсовой повязкой на руке через гарсона в кафе уже сам разыскивал «того пьянчужку», чтобы еще послушать его предсказания.
Впрочем, ясновидцем Чехов себя не называл, мистических сеансов не проводил, книги с предсказаниями не выпускал, да и вовсе своего дара стеснялся. Впрочем, если верить запискам бытописателя Владимира Гиляровского, истории о снах Чехова не более чем московские легенды — ему не удалось найти им подтверждения.
В 1890-х годах Чехов был самым читаемым писателем в России. На пике своей популярности он принимает странное решение: отправиться на Сахалин, остров каторжан. Он едет через всю страну, изучает жизнь каторжан и ссыльных.

На Сахалине Чехов даже проводит перепись населения, составляет около 10 тысяч статистических карточек. Во время переписи он знакомится с женщиной, которая поражает его очевидным, как казалось Чехову, даром предвидеть события. Как минимум два раза в неделю, он начинает посещать ее.
Увлечение этим общением закончилось, как только эта странная женщина начала говорить, что он обеднеет и будет проживать в нищете в разваливающемся старом доме.

По нелепому стечению обстоятельств, дела у писателя и на самом деле пошли плохо. Заказов на книги не было, почти все денежные сбережения закончились. Тогда он принимает решение на последние деньги купить имение в Мелихово. Чехов устраивается работать земским врачом и во время холерной эпидемии обслуживает 25 деревень.

Вскоре у Антона Павловича обострился туберкулез, он был вынужден сменить климат и перебраться жить в Ялту. Родственники — сестры, мать с отцом и младший брат, — которые переезжают вместе с ним, начинают замечать, что Антон разговаривает во сне.
Сначала они посмеивались над ним, а после стали записывать сказанное им. Уже потом, спустя годы, станет известно, что, находясь в состоянии сна, он предсказал немало событий из своей жизни.
Например, рассказал о встрече с Максимом Горьким (которая состоится спустя несколько лет), описал свою даму сердца — девушку, которую встретит лишь через два года.

Ею станет ведущая актриса Московского Художественного театра Ольга Книппер, и с ней писатель наконец-то решится на создание семьи.
Господь очевидным образом призывал писателя. Скорби не прекращались.
«Ребенок! Ребенок будет мертвым!» — все тогда же, во время ночного сна, неспокойно говорил писатель. И это пророчество сбылось: в 1902 году у супруги писателя случился выкидыш.
В мае 1904 года обессилевший от туберкулеза Чехов вместе с женой поехал отдохнуть в Баденвейлер — знаменитый курорт на юге Германии. Пара отдыхала около 20 дней, после чего однажды вечером, после ужина, Антон Павлович сказал: «Что-то плохо я себя чувствую, может, пора помирать?» — и велел супруге принести шампанского со словами: «Умирать — так с весельем на душе».
Не торопясь, он осушил фужер пенистого напитка, лег, повернувшись на левый бок и вскоре заснул навсегда.
Искренне жаль, что даже в предсмертный час писатель так и не вспомнил о Боге…