Баллада "Божий человек". Светлана Копылова

Всех Алексеев с именинами!!!)

В столетии четвёртом в древнем Риме
Жил со своей женой Евфимиан.
«Благочестивый» значит это имя,
Пришедшее от греков-христиан.
Евфимиан не придавал значенья
Богатству своему, числу рабов,
Тому, что он у цесарей в почтении,
Лишь уповал на Божию любовь.

Он каждый день кормил сирот и нищих,
За всех скорбящих Господа моля,
И в сутки только раз вкушал он пищу,
Со странниками трапезу деля.
И Бог давал сполна ему, сверх меры,
Но не о том он Господа молил:
С Аглаидой, женой своею верной,
Он много лет наследника просил.

Бог услыхал сердечные призывы,
И вот жена, как подошёл ей срок,
Евфимиану подарила сына,
И Алексием он его нарёк.
Родительское сердце ликовало,
И прославляла Господа душа,
Когда дитя умнело, подрастало…
И незаметно отрок возмужал.

Тогда Евфимиан с женой решили,
Что было бы женить его верней,
И девушку нежнее белых лилий
Нашли ему из голубых кровей.
И в храме Вонифатия святого,
Потупив взор, венчалась с ним она,
И было невдомёк им всем дотоле,
Что Алексий по духу был монах.

Когда ж пришёл он в брачные покои,
То, перстень обручальный сняв, сказал:
«Пусть будет Бог меж мною и тобою» —
И, шёлк персидский завернув, отдал.
И выйдя вон, он Рим покинул тайно,
Сел на корабль не узнанный людьми,
И к Господу воззвал всем сердцем так он:
«О Боже, сотворивший этот мир!

Ты вызволил из матерней утробы
Меня на свет, спаси ж от суеты!
Десного предстояния сподоби
Меня с Тобой, когда так славен Ты!»
И вот, оставшись в городе Эдесса,
Он всё раздал, что было у него,
И на крыльце церковном выбрал место,
Откуда подвиг начался его.

Все подаянья тут же раздавал он,
В неделю лишь однажды хлеб вкушал
И каждый раз со страхом небывалым
На литургии к Чаше приступал.
А дома мать с невесткой ждали чуда,
Ночами бдя, от мира затворясь,
И разослал отец рабов повсюду,
На поиски надеясь и молясь.

И видели рабы те Алексия,
Но не узнали: так он исхудал,
И милостыню кротко попросил он,
И господину раб монетку дал.
Семнадцать лет на паперти провёл он,
В молитве умной время не щадя,
И Божья Мать Свою явила волю,
К привратнику в тончайшем сне придя.

Она велела Божия человека
Ввести в Свой храм, где Ангелов был сонм,
Сказав, что угодил он Богу Света
И почивает Дух Святой на нём.
И указав перстом на Алексия,
Промолвила: «Се Божий человек».
И ввёл привратник в храм его насилу,
И был готов служить ему вовек.

Но скоро разнеслась молва людская,
Обрушив на него девятый вал,
И он решил бежать, куда — не зная,
Но только чтоб его никто не знал.
И снова на корабль взошёл он тайно,
Моля, пусть Бог творит по воле с ним,
И бурный ветер будто бы случайно
Занёс корабль с праведником в Рим.

«Благословен Господь!» — воскликнул странник,
И в дом родной направил он стопы,
А там его отец седой и старый
Для нищих обустраивал столы.
При виде старца сжалось сердце сына,
Но он не смел себя ему открыть.
И разве мог теперь быть господином
Привыкший нищету свою любить?

Евфимиан уж был подслеповатым
И человека Божия не узнал.
Волнуясь, Алексий чуть хрипловато,
Ком прежде проглотив, ему сказал:
«Благословит Господь тебя, раб Божий,
И в Царствии Небесном наградит!
Ты принимаешь странников убогих,
И обо всех душа твоя болит.

Не откажи и мне ты в скромном крове,
Давая в пищу крохи со стола,
Тогда, быть может, странника другого
Господь утешит за твои дела».
И сердце старика затрепетало —
Он вспомнил сына: где-то он сейчас?
И Алексию кров немедля дал он,
И накормил с дороги в тот же час.

Так Алексий в родном остался доме,
Ещё сильней ужесточая пост:
Он видел мать, сражённую бедою,
И ту, которой счастья не принёс.
По вечерам рабы над ним глумились:
В лицо плевали, били по щекам,
На голову ему помои лили…
Но он во всём смирение искал.

Семнадцать лет провёл он в доме отчем,
Внимая Богу всей своей душой,
И прожитую жизнь однажды ночью
Он записал слабеющей рукой.
В соборе в день воскресный христиане
Из алтаря узрели дивный свет,
И голос был: «В дому Евфимиана
Отходит к Богу Божий человек».

Объятые благоговейным страхом,
Все люди пали ниц пред алтарём,
И крестный ход с Царём и Патриархом
Отправился к Евфимиану в дом.
Но сам хозяин был в недоумении:
В его дому никто не умирал.
И высказал тут раб предположение:
«Не тот ли нищий благодать стяжал?»

Евфимиан пришёл к нему и видит,
Что он почил с сияющим лицом,
Держа в руке свой рукописный свиток,
Который и поведал обо всём.
И плакали от радости и горя
Родители с безмужнею вдовой…
А люди исцеляться стали вскоре
От мира, что лилось с мощей рекой.

И жизнь свою оценивая, может,
Замедлим мы её нелепый бег…
Мы в этом мире все — создания Божьи,
А Алексий был Божий человек.