Комариный рай

Оно того стоит, хотя бы раз приехать в комариный рай, наступающий в Заонежье в конце мая – начале июня. Уже на поселковой остановке тебя заботливо облепляет встречающая комариная будущая родня. И пока ты не успел опомниться, она целует тебя взасос со всех сторон сразу, не миновав и макушку.
Встреча удалась, а душа уже давно там, в глухой деревушке, где находятся корни рода.
Родовое гнездо встречает также кровно, но это если спуститься к озеру. А на взгорке перед домом замираешь от встречного ветра, который приближает луду у баньки и сносит толпу комариных поклонников.
И вот вожделенная калитка, узкая тропинка в буйных зарослях сорняков, приютивших комариное племя, и – дверь. Низкая, чтобы сейчас кланялись, а когда мой прадед Александр строил этот дом, то думал о тепле, тепле в семье, которая была уже вторая после смерти любимой Сашеньки, умершей так рано, что и в деревне-то никто не помнил её имени.
Поднимаюсь на второй этаж: латунные ручки, маленькие, чтобы пальцами только потянуть, и уже отворяются двери в нашу фатеру.
Далее две дислокации. Сначала за водой сквозь двойной строй экзекуторов: стена травы и комариное войско – и два ведра онежской воды в доме. А затем поход в сарай за дровами.
Спрашивается, зачем дрова в июне, когда такая жара, что прилипшая одежда впаивается в тело не хуже комара? У дома, как и у человека, есть душа. Это печь. А в Заонежье она русская. Выложить из поленьев колодец, словно творя сруб, а потом поджечь одним мановением руки, потому что высохшая в запечье береста уже соскучилась и засохла без хозяев. И – сидеть полночи, нежась в уюте родного места, смотря в окно на всполохи заката и переводя взгляд на разгорающийся огонь в печи, а потом через несколько часов, наоборот, встречая рассвет и ловя момент догорания огня в печи.
Ну, здравствуй, родина!
Дом дышит теплом. Эти стены возводил мой прадед, умерший в 1942 году. Сюда вышла замуж моя бабушка с другого конца нашей деревни, здесь жила моя мамуля…
Да, июнь. Плавится асфальт в городе, а в деревне плавится в душе всё лишнее.
А наш дом… Он всё время говорил со мной. Охал, трещал, дышал…
И даже наша кошка понимала его, потому что она также вернулась домой.
Светлана Захарченко