Радуйся, благая Вратарнице, двери райские верным отверзающая

Приснодево, Чье имя – Любовь,
Я с судьбой своей не в ладу,
Но под Твой Благодатный Покров
В неизбывной тоске припаду.
Безнадежно уныло звенит
Горький плач покаяния мой.
И душа непрестанно скорбит
О гармонии неземной.

Плачет ливнями мутная даль,
Крестных ран утихает боль.
Утоли мне по Бозе печаль,
Приснодево, Чье Имя — Любовь.
Наклонившись к иконе святой,
Имя сладостное призову.
Пред Небесной Твоей красотой
В умиленье склоню главу…

В одиноком моем пути
Ты — прибежище мне и кров.
Путеводной звездой свети,
Приснодево, Чье Имя- Любовь
Припадая к подножью Креста,
Сотворю покаянный плач.
Двадцать страшных столетий Христа
Распинает на древе палач.

Приснодева, чье Имя — Любовь,
Полыхает безбожный век.
Беззакония наши покрой,
Да воскреснет к добру человек!
Всеблагая, в юдоли скорбей
Всех к одру Своему призови.
Окаянные души согрей
Невещественным Светом Любви.
Татиана Лазаренко

Вдовица с сыном в близ Никеи
Когда иконы истреблялись,
Лик Божией Матери скорее
Надежно спрятать собирались.
Ходили воины с проверкой,
Обыскивали в каждом доме
И Лик нашли, а воин мерзко
Мечом рассек щеку иконе.

Текла с пореза кровь живая…
Был воин в шоке, в онеменьи.
Он побледнел, виски сжимая,
То было чудо без сомненья.
Икона редкостна такая.
И чудотворна стала даже.
На ней явилась кровь святая.
Её отнимут, сгубят стражи.

Спасая, — морям плыть пустила
Пред этим истово молилась,
Хотя душа печально ныла,
На Волю Божью положилась.
Торцом сама икона стала,
Над ней сиянье появилась
Подплыть пытались к ней, бывало,
Она мгновенно удалилась.

На Божьем острове Афоне
Монах Гавриил там жил убого,
В своей единой, ветхой келье
О нас мольба его пред Богом.
Ему явилась Матерь Божья,
Дала монаху порученье.
Икону выловить из моря,
Часовню строить для моленья.

Стоит часовня, хоть без звона,
Он с этим справился прекрасно.
В ней чудотворна та икона,
А на щеке тот шрам ужасный.
И ключ забил — подарок Бога
С водою вкусной и целебной.
Паломников всегда здесь много
На этом острове священном.
Антонина Юхимец


Уже тысячу лет на Афоне
Затворяет вражине врата
Матерь Божья своею иконой.
Мир спасает — Святая гора.
Есть преданье, слезами облитое:
Когда Иверской образ уйдет,
Небеса внутрь свернутся во свиток –
Конец света на мир сей падёт.
На холмах, на Валдае привольном
Ставлен Иверский, свят, монастырь,
Недалече – исток родной Волги — Знает ли свою мощь, стать и ширь?
Заграждает молитва, как воин,
Души русских от собственных пик,
От разгула болезненной воли,
Истекает Блаженнейший лик.
Собирает заблудших по жизни
И несёт в материнский Покров.
Словно в чёточки красные нижет
Из ланиты честнейшую кровь.
Я пред Ней… зажимаю прорехи — Тьма — из сердца и сдавленный крик…
В тишине преподобное эхо
Согревает беспомощный всхлип.

Божьей Матушки кроткие очи
Освещают во мне родничок –
И пошёл ледостав по урочью
С покаянных, очищенных вод.
Я ступила на твердь из сиротства,
Теплом встретил Пречистой очаг.
И молитвенно, сладостно бьётся
Божий трепет в обоих очах.
Алла Вериго