Покаянные чувствования

По степени силы и живости покаянные чувствования могут быть весьма различны. В одних бывают они живы и сильны, в других—тихи, без особых сильных движений. Причины сего различия заключаются частью в природном характере человека, а частью — в различных свойствах и степени греховного повреждения раскаивающегося. Не­удивительно, если в человеке, по природе холодном, обнаруживают­ся признаки раскаяния не с такою силою и не в такой степени, как в человеке, по природе способном к чувствованиям живым и сильным. В первом раскаяние обнаруживается тихим сетованием о грехах, в по­следнем — сильными движениями душевными, кои не могут уже скры­ваться в душе — внутри, но проявляются во внешних признаках, как то: воздыханиях, жалобах, слезах и т. п. Есть люди по природе столь чувствительные, что их все трогает гораздо сильнее, нежели других. В таких людях чувство раскаяния достигает высочайшей степени, об­наруживается в таких знаках, кои имеют в себе нечто необыкновен­ное, ужасающее, как то: отчаянные вопли, терзание волос, тела и т. п. Кроме сего, само греховное состояние людей имеет некоторые сте­пени. Хотя нравственная порча, наследованная нами от прародите­лей, одинакова во всех людях, но в одном она раскрывается больше, в другом меньше. Иной так успевает приумножить свое несчастное наследство, что вся жизнь его делается цепью злодеяний; а есть и та­кие люди, кои не сознают в себе ни одного тяжкого преступления, кои во всех возрастах вели жизнь по видимому честную. Другие, при похвальном поведении в целом образе жизни, сделались виновными только в некоторых пороках. Одни коснели во грехах более време­ни, другие — менее. Все эти обстоятельства должны иметь влияние на степень силы и живости покаянных чувствований. Потому неуди­вительно, если человек, виновный в каких-либо нетяжких преступ­лениях, раскаивается не с таким сокрушением, как злодей; если воз­вращающийся в себя после кратковременного заблуждения не впа­дает в такую глубокую скорбь, какую чувствует человек, всю жизнь работавший греху; если тот, кто своими преступлениями нанес вред только самому себе, не чувствует при раскаянии тех ужасов, какие ощущает нечестивец, ввергающий в нечестие других и своим приме­ром развративший множество невинных душ. Блудница обливает ноги Спасителя слезами, но она так горько плачет потому, что грехи ее мнози. Давид раскаивается со слезами и с сокрушением сердца, но он после величайших к нему благодеяний Божиих сделал два тяжких преступления. Апостол Петр плачет горько, но он отрекся от Иису­са Христа, обещавшись прежде идти с Ним на саму смерть. Впрочем, пример многих святых мужей показывает, что раскаяние, соединен­ное с тихим сетованием о грехах своих, может быть столь же успеш­но, как и соединенное с величайшим смущением и глубокой скорбью. Действительность раскаяния зависит от искренности, а не от боль­шей или меньшей живости покаянных чувств: довольно, если они производят действительное отвращение от греха. Но на всех степе­нях силы и живости — высших и низших — покаянные чувства могут принимать ложные направления, кои необходимо знать.

Источник: Святитель Иустин (Полянский), епископ Уфимский и Мензелинский. Мысли на каждый день года. М.: Издательство Московского подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2012.