М.П. Троицкий
Время, обнимающее первые века христианства, следует считать исключительным, особенным временем в смысле религиозного настроения общества верующих: оно может быть указываемо в целях подражания, а не точного воспроизведения. На последнее уже утрачена надежда, если брать общество в целом его составе.
Древние христиане были всецело проникнуты мыслью о Боге, к Нему были устремлены все их помыслы, обращены все их надежды. Великие события земной жизни Господа нашего Иисуса Христа, начиная с Его рождения и кончая Крестной смертью и славным Воскресением, были еще свежи в памяти первенствующих христиан и производили свое живое и могущественное действие на умы и сердца их. Святые апостолы, мужи апостольские, великие отцы и учители Церкви величаво поддерживали словом и примером священный огонь живой веры и благочестия в христианском обществе, непрестанно расширяя и укрепляя это общество. Постоянные жесточайшие гонения только усиливали подъем религиозного сознания и вдохновляли на великие христианские подвиги, порождали сильное желание всецело послужить Христу до последнего издыхания, пожертвовать своею жизнью для прославления Его святого имени.
Само собой понятно, что и в важнейшем вопросе воспитания детей первенствующие христиане руководились тем же религиозным воодушевлением, которым были всецело проникнуты. И все задачи воспитания полагали в том, как бы приблизить детей к Богу, воспитать их в полной и всецелой преданности Его святой воле. Мы имеем образцы такого взгляда на воспитание, оставшиеся от глубокой древности. Не мешает нам почаще воспроизводить их для уразумения того, как далеко ушли мы, вернее, уклонились от взгляда на детей и на задачи воспитания сравнительно с древними христианами, как много утратили чистоты и первоначальной свежести их религиозных убеждений.
Мы намерены вспомнить предсмертное духовное завещание блаженной Евфросинии 12-летнему сыну своему Клименту, впоследствии святому епископу Анкирскому [1]. Великой силой религиозного воодушевления веет от слов умирающей матери, глубоко любящей своего сына; слова ее несомненно должны были иметь неотразимое действие на юную впечатлительную душу отрока.
Вот эти слова блаженной Евфросинии:
«Чадо мое, чадо возлюбленное, чадо от пелен осиротевшее! Хотя ты осиротел прежде, нежели узнал об отце своем, но ты не осиротел; ибо отец твой есть Христос Бог, обогащающей тебя Своими дарами. Я родила тебя плотию, а Христос Бог отродил тебя Духом. Признавай же Его своим отцом, а себя Его сыном, и смотри, чтобы не напрасно было твое усыновление Богу. Служи единому Христу Богу, в Христе полагай твою надежду. Умоляю тебя, сын возлюбленный, сделай мне один дар за все болезни и труды, которые я претерпела за тебя. Так как настанет лютое время и приближается жестокое гонение, то будь, как говорит Господь, веден пред владыки и цари Его ради. Сделай мне эту честь, сын мой! Стань смело и мужайся за Христа, и сохрани непоколебимо Его исповедание. А я надеюсь на Христа моего, что вскоре процветет на тебе венец мученичества в мою честь и во спасение многих душ. Приготовь же сердце свое к страдальческому подвигу, чтобы время подвигов нашло на тебя уже готовым. Знай, что полезно быть искушенным бедствиями, но не бойся: страдание временно, а награда вечна. Мало здесь бесчестие, но вечна у Бога слава... ярость земных царей бывает поругаема и слава их увядает: огонь, приготовленный ими на Христовых мучеников, угашается. Посему ничто подобное не должно отлучить тебя от Христа Господа, взирай на небо и оттуда ожидай великой, богатой и вечной награды от Бога. Бойся Его величия, ужасайся Его суда, трепещи всевидящего ока Его. Ибо отвергшиеся от Христа готовят себе неугасимый огнь и червь неусыпающий, а тех, которые познали Его и никогда не отпадают от Него, ожидает невыразимое веселие, радость и утешениe со святыми исповедниками. Сын мой сладчайший! Да будет мне от тебя наградою за подъятые мною в рождении твоем болезни и труды в воспитании, если ты, исшедший из моей утробы, сделаешься исповедником Господним, и если я назовусь матерью мученика и прославлюсь в членах сына, страждущих за Христа. Итак, потщись пострадать за пострадавшего за нас... Вот уже я стою, сын мой, при дверях кончины своей, и сей видимый свет не возсияет для меня завтра; но ты для меня свет о Христе и живот мой о Господе; посему молю тебя, утроба моя, да не постыжуся в моей надежде на тебя, но да спасуся чадородия ради. Я родила тебя, пусть же и страдаю в тебе, как в истинном моем теле. Вот ныне я отхожу от тебя и предыду пред тобою к Богу. Телом отхожу от тебя, но дух мой будет неразлучен с тобою, дабы мне сподобиться с тобою припасть к престолу Христову, хвалясь пред Ним твоими страданиями и венчаяся твоими подвигами».
Так благочестивая женщина целый день, пред святою своею кончиною, наставляя своего сына, обнимала его и целовала его голову, глаза, лицо, уста и руки. Святитель Климент оправдал надежды и просьбы матери, он сделался великим пастырем и претерпел множество мучений, при которых ни разу не поколебалась его твердая вера, и он явился истинным исповедником во славу Христа Спасителя.
В настоящее время нам нет надобности воодушевлять детей на мучения, но приводить их ко Христу есть прямая и постоянная обязанность родителей и воспитателей. Вот благочестивая мать смогла подготовить своего отрока к перенесению тяжелых мучений; извинительно ли, если современная мать не сделает детей даже религиозными; может ли последняя сослаться, что это–дело отца поучать детей, когда мы видим, что у блаженной Евфросинии не было уже мужа, когда она воспитывала своего сына? Видя в детях непокорность и слабость религиозных начал, не пожинаем ли мы то, что посеяли, и не виновны ли в том более, чем сами дети!
«Православная Жизнь»
Источник: Душеполезный собеседник / М., Изд-е Афонского Русского Пантелеимонова монастыря, 1914. Вып. 4. С. 152-155.
ПРИМЕЧАНИЕ:
[1] Житие святителя Климента, епископа Анкирского изложено в Четьи-Минеи под 23 января, когда совершается память сего святителя.